Юлия Нижельская отмечает юбилей. Актриса служит в ТЮЗе имени А.А. Брянцева больше 20 лет и за это время сыграла в спектаклях: «Наш городок», «Отцы и дети», «Месье», «Доходное место», «Капитанская дочка», «Великодушный погоносец», Счастливый неудачник», «Денискины рассказы», «Маленькие трагедии», «Обещание на рассвете» и многих других. Актрисе присуще невероятное обаяние и манкость. Каждый раз погружаясь в образ, она наполняет его особым художественным содержанием. И это отмечают критики — недаром у нее столько наград и побед! Ее Варенька из «Бедных людей» проходит путь от трепетной девочки к женщине, которой приходится самостоятельно принимать решения и определяться в жизни. Мама из «Класса коррекции» являет собой образец терпения и самоотдачи, а богиня Аруру из «Легенды о Гильгамеше» переносим в фантастический мир древнего эпоса. О неслучайных случайностях, значении Магнитогорска в творческой судьбе актрисе, любимых ролях в ТЮЗе читайте в нашем интервью с актрисой.
— Юля, что повлияло на ваш выбор профессии?
⁃ В детстве я мечтала быть нейрохирургом — только потому, что мне нравилось название этой профессии. Все, что я знала — это врач, а моя мечта была оживить всех людей. Помню, мы как-то сидели с сестрой и она говорит: «Я буду актрисой». Я говорю: «Фу, ужас какой, они же рано умирают. А я вот буду нейрохирургом!» Потом я приехала к бабушке, а у них лежала книга Раневской, и, так как это, наверное, была единственная книжка с картинками, я, конечно, начала листать ее. Я увидела, что Раневская родилась 27 августа, как и я. И с тех пор я решила, что буду артисткой, только думала цирковой, потому что я занималась гимнастикой. Я подумала, какая школа первой встретится на моем пути — театральная или цирковая, туда и пойду. И первой встретилась театральная. С 11 лет я стала серьезно мечтать о театре. Мои родители были против, мама с папой хотели, чтобы я была врачом. Я спрашивала у мамы — «Сколько лет учиться на врача?» Мама говорила — «7 лет». «А на актрису?», — продолжала я. «Всю жизнь». Откуда моя мама-инженер это знала — не знаю, но она ответила абсолютно верно.
— Вы отучились в Магнитогорской государственной консерватории имени М.И. Глинки, мастерской В.Б. Ахадова и В.Л. Шраймана. Почему выбор пал на это учебное заведение?
— Когда я закончила школу в Оренбурге, в стране был кризис. И я поехала в Москву, где набирал только один ГИТИС. Я пришла на консультацию, мне сказали — поменяйте репертуар. Помню — шла долго по Арбату, плакала, и в Москву больше не поехала. У меня тогда был мальчик, он был художник и, чтобы его не забрали в армию, он поехал в Магнитогорск. Я, как жена декабриста, поехала с ним, то есть оказалась в Магнитогорске совершенно случайно. Он поступил в художественно-графический институт, а я — в Музыкальное училище на фортепиано. Думала, год отучусь и попробую поступать дальше. Но тут в Магнитогорск приехала группа актеров из Душанбе, во главе с Валерием Ахадовым, которы- решил набирать свой курс. Было очень страшно, но я решилась поступать. Никогда не забуду: я читаю свой репертуар и вижу, что всем безумно нравлюсь. В итоге я поступила на курс прямо с консультации, забрала документы с музыкального училища. Меня сразу же повели меня на фотосессию, Валерий Ахадов мечтал открыть киностудию в Магнитогорске. Набрали небольшой курс: 5 девочек и 5 мальчиков и хотели, чтобы уже с первого курса мы работали на профессиональной площадке. Так и получилось — нас, необученных, выпустили на сцену Магнитогорского драматического театра в 1993 году. Я тогда потеряла дар речи, не знала, что делать, не владела голосом — вообще ничего не знала, но у меня были просто грандиозные партнеры и я училась прямо на сцене. Например, мы играли в спектакле с великой французской актрисой Анни Жирардо. Тогда я не придавала этому большого значения, гораздо позже поняла, как нам повезло. С третьего курса нашим мастером стал Виктор Шрайман, поэтому мы получили две школы — первая тяготеет к современному кинематографу, а вторая — острохарактерная, близкая к театру формы.
-Какая у вас была первая роль на профессиональной сцене?
— Я сыграла Нину Заречную. Я понимала, что надо выходить на сцену и быть собой: я прекрасно знала, что чувствует моя героиня, потому что сама проживала этот же опыт. Я благодарна этому пути, потому что в Магнитогорске я переиграла все: Аню из «Вишневого сада», Джилл из «Этих свободных бабочек», Гермию из «Сна в летнюю ночь», Лауру из «Стеклянного зверинца», Хани из «Кто боится Вирджинии Вульф», Офелию из «Гамлета», Соню из «Дяди Вани». У меня были встречи с выдающимися режиссерами — Виктором Шрайманом, Валерием Ахадовым, Евгением Марчелли, Андреем Житинкиным. Все они были представителями различных школ, но это и было интересно. Я жила театром. С самого утра до позднего вечера находилась в нем, лишь бы репетировать. В 1994-1995-х годах зрители нам дарили не цветы, а чай, конфеты, гречку, как-то — бутылку водки. И какое было счастье, когда мы накрывали один общий стол, и все, кто находился в театре — от вахтеров до артистов, садились за него. Мы чувствовали единение, и я до сих пор очень счастлива вспоминать эту семейность — это было самое главное, что я встретила в этом театре.
— Какого было уходить из этой теплой атмосферы, когда у вас случился переезд в Петербург?
— В какой-то момент мне стало скучно, я поняла, что уже не расту. Долгое время меня к себе звал Красноярский театр: они пригласили меня на встречу в Петербург, где я познакомилась с Григорием Козловым. Конечно, я слышала о нем, видела его спектакль «Концерт Саши Черного для фортепиано с артистом» и мечтала с ним поработать. Он предложил сделать спектакль. Я согласилась. У нас завязался роман. Спектакль не вышел, но появился Семен. Я была очень счастлива. До этого я много работала, у меня не было семьи, а теперь настал совершенно другой период жизни. И внутри я смирилась с тем, что театра у меня больше не будет. Но потом я постепенно начала сниматься в кино, начали появляться роли и все встало на свои места. Надо было просто выдержать паузу.
— Какое первое впечатление произвел на вас ТЮЗ?
— Я еще не была в труппе ТЮЗа, когда увидела спектакль «Рождество» Ивана Латышева. Он меня покорил, вдохновил, свел с ума. Я сказала себе: «Вот это театр, я хочу в нем быть!» Еще я посмотрела сказку про Бабу Ягу, увидела там Антонину Введенскую и просто обомлела, мне хотелось на нее смотреть, учиться и учиться, она вышивала такие кружева в этой роли! Меня хорошо приняли в театре, и я стала работать — с энергией, упоением! За плечами был хороший опыт, множество наград, но в Петербурге предстояло начать все сначала. Мне нужно это было пережить, чтобы пойти дальше. С любовью вспоминаю спектакль «Месье» Игоря Ларина — мне безумно нравилась эта работа. Это была моя первая роль в ТЮЗе, 2004 год. Потом были «Бедные люди» Григория Козлова, «Наш городок» — Михаила Лурье, замечательного режиссера и педагога, с которым мы до сих пор общаемся. «Доходное место» Дмитрия Астрахана, «Обещание на рассвете» Владимира Гурфинкеля и много другого. В ТЮЗЕ такие замечательные партнеры, они тебе всегда подставят плечо, все стоят друг за друга и это настоящая семья.
— Спектакль «Бедные люди» идет уже 20 лет. Как выросла ваша героиня за это время?
— Так же, как и я, мы все повзрослели. Это замечательный спектакль, потому что он всегда происходит по-разному и в этом есть огромная свобода для артиста. Он выстроен довольно плотно, но в нем все настолько прозрачно, что каждый раз ты идешь от своего сегодняшнего настроения. Когда-то сдержанно, когда-то жестко, когда-то мягко, когда-то на безумной любви и отчаянии — то есть всегда по-разному. Просто подарок, что этот спектакль живет уже столько лет!
— А кого вообще любит ваша героиня из той вереницы мужчин, которые ее окружают?
— Варенька — человек, который любит весь мир, она — человек без кожи. Сначала она любила Петю, потом Девушкина. Быкова она не любит, он из другой когорты, она его боится. Все героини Достоевского — невероятно милосердные: Варенька понимает, что Девушкина ей не спасти и она просто уходит из жизни, жертвуя собой ради него.
— Вы играете в спектакле «Класс коррекции» Василия Сазонова. Как проходила работа над ролью мамы неполноценного ребенка?
— Когда я только прочитала материал, я сказала, что не готова погружаться в него. Но в процессе репетиций мы нашли особую форму и я искренне приняла эту работу. В этом спектакле говорится о любви — несмотря ни на что, сплоченности, дружбе. Мне хотелось рассказать о том, как сложно родителям нести свой крест — поведать об определенных этапах, которые они проходят в принятии своего ребенка. Как и со спектаклем — даже если он нам не нравится — мы его любим, вынашиваем, создаем — каким бы он ни был. Моя героиня любит этого ребенка, принимает его таким, какой он есть, и всячески пытается оберегать его от восприятия себя «не таким, как все».
— В «Легенде о Гильгамеше» Биркана Гергюна вы играете богиню рождения и творчества, а что для вас творчество значит сейчас?
— Творчество — это моя жизнь, это, ради чего я живу — изо дня в день, от роли к роли. Слава богу, творчества много! Я благодарна ТЮЗу, что он дает мне возможность сотрудничать с другими театрами, потому что это очень полезно. Я играю и в «Мастерской», «Городском театре», «Театре имени Миронова». Я очень много сыграла и еще сыграю, я считаю, что мне очень везет в этом отношении. Когда-то мне говорили, что самое ложное — перейти из молодой героини во взрослую, но у меня это произошло очень легко и плавно. Мне очень хотелось бы сыграть Раневскую, Елену Андреевну, Аркадину, Гурмыжскую…
— О чем вам сейчас хочется говорить сквозь свои роли?
— Чтобы был мир, чтобы люди любили друг друга. Для меня очень важно жить и ценить жизнь. Очень хочу, чтобы все были счастливы.
Елизавета Ронгинская
