XXVI Международный фестиваль «Молодежь. Театр. Фест» представил обширную театральную картину мира. Одним из спектаклей стал «Тартюф» театра им. Моссовета, премьера которого состоялась год назад. Мы пообщались с режиссером спектакля Евгением Марчелли и узнали о новом опыте, приобретенном на фестивале.
— Евгений, какие впечатления о Международном фестивале вы увозите с собой?
— Мне понравилась атмосфера фестиваля, возможность пообщаться и поделиться впечатлениями с коллегами, познакомиться с представителями театров разных национальностей: сербами, турками, тунисцами, индусами. Это было очень разнообразное и полезное общение.
— В Москве вы играете спектакль на 50 человек, а здесь зрителей было в два раза больше. Значит — играть этот спектакль на большую аудиторию вполне возможно?
— Оказалось — да. Конечно, при этом существуют какие-то потери: зрителю не так комфортно видеть и слышать, как у нас на Камерной сцене, ему сложно всегда быть в энергетическом поле спектакля. Когда зрители находятся близко к актерам, они очень много чувствуют, на расстоянии они воспринимают себя скорее туристами, которые просто смотрят на действо, не участвуя в нем. Актеры, кстати, отметили, что большое количество зрителей изменило их ощущения — они лучше чувствовали зал. Это было сильнее по эмоциональному восприятию, чем на родной сцене.
— Почему у вас возник интерес к этому материалу? Вы ранее работали с Мольером?
— Нет, это мое первое обращение к этому автору. Пьеса «Тартюф» всегда меня волновала, интересовала и была в ряду тех пьес, к которым хотелось прикоснуться. Сначала мы ее брали как название для Большой сцены, но, когда начали работать, поняли, что не можем перенести на нее содержание, которое мы нашли в репетиционном зале. В процессе работы поняли, что спектакль нужно играть в очень камерном пространстве.
— Круг проблем, в котором находятся ваши персонажи, исключительно интимный: взаимоотношения внутри семьи. Что болит у главы семейства — Оргона?
- Он боится. Вместе с новой молодой женой в дом пришла другая жизнь, другие интересы, другая энергия молодости. Он почувствовал, что попал на сложную территорию, на которой всегда есть возможность риска измены. И, находясь на этой территории, он сознательно провоцирует эту ситуацию, чтобы не оказаться в проигрышной позиции, не получить удар из-за спины.
— То есть главная цель Оргона — его жена, а Тартюф – это просто инструмент, чтобы достичь этой цели?
— Да, у него совершенно нет никакого слепого поклонения ему. Оргон хочет выяснить свои отношения с Эльмирой. В сцене, когда Оргон слышит признания Тартюфа и жены, спрятавшись под стол, он приходит к истинному пониманию вещей. Оргон слышит звуковой ряд, но не все видит, наблюдает непонятную историю поведения жены, притворяющийся влюбленной в Тартюфа. У него даже возникает ощущение ее искренней любви и он себя проверяет – способен ли он это вынести.
— К чему приходит Оргон?
— Он не выдерживает своего психологического опыта, он подавлен и уничтожен. Такое ощущение, будто в нем исчезает желание жить.
— У меня даже возникло ощущение, что он впадает в детство, ведет себя как слепой котенок.
— Да, хорошая ассоциация.
— Вообще, Оргон напоминает короля Лира, который, отдавая дочерям свои владения, проверяет, кто его любит сильнее. В сумасбродстве поведения Оргона тоже есть нечто подобное.
— Такие параллели, несомненно, есть. Король Лир делает это не наивно-примитивно, он реально понимает, что дочери должны начать хвалить его в слух, ему важно подчинение, даже самой глупой идее. И, как ни странно, неподчинение младшей дочери — это и есть его желаемая и в тоже время невозможная цель. Он, как человек всю жизнь обладающий абсолютной власть, не может допустить такого поведения, но страстно хочет свободомыслия и искренности своих близких. Оргон пытается своей диктаторской властью достичь того, чего не удается добиться по-человечески.
— Кто же является носителем света произведении? Его жена?
— Да, думаю, что она — и самый страдающий в этой истории, и самый светлый человек, в котором нет несущей энергии зла, разрушения. В итоге она оказывается принесена в жертву. Оргон, выясняя какие-то свои вопросы, пытаясь в них разобраться, теряет ее.
— А кто же такой Тартюф?
— Про него говорят, что он мошенник, что он проходит по многим делам, имеет фальшивое имя и так далее. Но на самом деле, мне кажется, что, попадая в семью Оргона, он искренне влюбляется в Эльмиру. У него возникло серьезное, настоящее чувство, к которому он не был готов, и именно это его и сгубило. Он тонкий, умный авантюрист, а здесь потерял контроль — сумасшествие любви, посещающее его, лишило его защиты. Как и всех остальных в этой истории.
Елизавета Ронгинская
